Законы безумия  - Мария Высоцкая

Дом встречает прохладой.

Он небольшой, всего две комнаты, чистый деревянный сруб. В кухне шумит телевизор, а на печке дрыхнет кот. Здесь, в деревне, все по-другому. И если я бываю здесь редко, то дед возвращается в город лишь на зимовку, да и то потому, что мать настаивает.

Пока режу овощи, к дому подъезжает машина. В окно видно лишь серебристый бампер. Заливаю всю эту стряпню квасом и быстрее шагаю на улицу.

– Богдан, – мать целует в щеку.

– Марина Юрьевна, рассказывай давай, – убираю свободную руку в карман шорт, вжимаясь спиной в стену терраски.

– Папа, ты там где? Иди сюда. У меня новость.

– Иду я, что как заведенные все сегодня, – бубнит дед.

Мама качает головой, растягивая губы в улыбке.

– Ну, – дед усаживается в свое кресло, – говори давай, Маринка, мне еще к пчелам идти.

– В общем, мне позвонил Доронин, сказал, что хочет с тобой встретиться в течение недели. Богдан, помнишь, мы с тобой говорили?

– Все? – дед вздыхает.

– Папа!

– Ладно, Бог с вами, – махает рукой, – говори давай.

– Помню, конечно.

– Вот и хорошо. Я тогда приглашу его к нам на следующей неделе, – заключает довольно. – Обедать будем?

– Будем, ни за что не угадаешь, что дед решил подать к обеду.

– Окрошку? – мама приподымает бровь.

– Теть Марина, вы очень проницательны.

– Конечно. Он без нас здесь только ей и питается.

Мама накрывает на стол и несколько раз просит деда сделать телевизор потише, но ему ее просьбы не интересны.

– Приятного всем аппетита.

– И тебе, ма.

Не успеваю замахнуться ложкой, как в кармане начинает вибрировать «яблоко». Свайпаю по экрану.

– Танюха, привет. Не. Я в деревне. Послезавтра приеду. Я тебе потом расскажу. Да, давай пока.

– Танюша звонила? – мама молниеносно оборачивается в мою сторону.

– Ага.

– Как у нее дела?

– Нормально. В педагогический колледж документы подала.

– Такая девочка хорошая, жалко ее так. Серега вон про все на свете забыл.

– Не нагнетай, нормально у них все.

– Маринка, – оживает дед, – тебе Доронин-то Сашка, что ли, звонил? – недовольно.

Мама улыбается, опуская глаза, чтобы дед не видел ее насмешки.

– Он пап, он…

– Вот же неугомонный. Столько лет, а все туда же!

– Папа!

Внимательно смотрю то на нее, то на деда. Тут явно зарыта какая-то собака. Узнать бы еще какая.

– Как не было ума-то у матери твоей, так и нет, – продолжает ворчать дед.

– Все, я на речку пошел, – встаю из-за стола.

Подобные разговоры – это пытка для мозга.

Провожу рукой по капоту «Альмеры», перекатывая на пальцах остатки пыли. Стоит помыть машинку. Но это как вернусь с речки, организму уже невмоготу жара.

***

Герда.

Вставляю в уши серьги с бриллиантами, слегка поправляя макияж. Я готова.

У ворот уже ждет машина. Покрутившись перед зеркалом напоследок, приподнимаю подол белого платья и спускаюсь по лестнице. Отца дома нет, у него какие-то проблемы на работе, и он уже неделю живет в Китае. Его Дашуля шарится по салонам, спуская деньги, а я с улыбкой выхожу из дома. Никто не испортил мне настроение, что не может не радовать.

У ресторана, не успеваю выйти из машины, как сразу же появляется Богдан. Я даже вздрагиваю. Обнимаю его, но не целую, не хочу пачкать помадой.

– Все, последний вечер, – оглядываюсь по сторонам, – даже грустно.

– Сантименты…

– Какой ты бесчувственный…

Богдан мягко смеется, целуя меня в щеку.

– Потанцуем?

– Серьезно? – такого я от него точно не ожидала. – Конечно, – сжимаю его ладонь.

В зале играет медленная музыка. Какой-то английский оркестр. Кладу руки Шелесту на плечи, задирая голову.

– Я так рада, что ты пришел именно в нашу школу, – шепчу, не разрывая визуальный контакт.

– Пришел бы не в вашу, встречался бы с какой-нибудь Глашкой, – крепче прижимает меня к себе.

– Шутник, – смеюсь, – я тебя очень люблю, – останавливаюсь, приподнимаясь на носочки, плевать на помаду, целую, утопая в этой неге ощущений.

– И я тебя, – трется носом о мой висок, – аху*нное платье.

– Эй, давайте уже к нам, – орет Федосеев, – хватит там обниматься.

Богдан сжимает мою ладонь, пропуская вперед. Галантно отодвигает стул, пожимая парням руку.

– Ну что, Гера, по текиле?

– Ой, Макс, отвали, я не пью.

– Ага, рассказывай, не пьет она. Сначала не пьет, потом в бассике купается.

– Федосеев, блин!

– А че я-то?

– Ну тебя. А ты чего ржешь? – толкаю Шелеста в бок.

– Короче, чуваки, школу мы прос*али, впереди универ!

Позитивный тост, ничего не скажешь. Прижимаюсь к Богдану и почти весь вечер не отхожу от него ни на шаг. Не хочется мне всей этой веселухи и глупых танцев. Мне просто хорошо находиться рядом с ним.

Часа через три все разбредаются по ресторану, устраивая негласные соревнования, кто больше выпьет.

Богдан допивает свою текилу и поднимается с места.

– Пойдем, – тащит меня в сторону лестницы.

– Куда мы идем?

– Пошли…

Взбегаю за ним наверх, шагая в конец коридора.

Шелест лапает меня за грудь, пытаясь стянуть вниз верх от платья.

– Ты обалдел? Я не буду делать это здесь, – останавливаюсь, но Богдан продолжает меня тянуть за руку.

– Пойдем, – прижимается, пробегая пальцами по оголенным плечам, целует в шею, растягивая дорожку этих поцелуев до уха, закусывая мочку, – я тебя хочу. Очень хочу.

Мы на втором этаже ресторана, в малоосвещенном углу коридора, и это ни капельки его не смущает. Богдан начинает задирать мое платье, совсем не слушая возражений.

– Я не хочу, не могу, – пищу, млея от узоров, которые его язык рисует на моей шее.

– Все ты можешь, – хрипло и немного грубо…

– Ты пьян…

– Нет, – ладонь ложится на мое бедро под задранным платьем.

– Ненормальный? – отталкиваю его, но он как танк, хрен сдвинешь.

– Нормальный, – шепчет на ухо, а пальцы уже скользят в мои трусики.